Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

пусть

Донашиваю

У меня такой удел — донашивать.
Мамину красоту, папину славу, дедово пристрастие к портвейнам.
Проще всего донашивать одежду. Племянница куртку на даче бросила и уехала в Америку на ПМЖ. А я вот донашиваю её куртку, а заодно и Родину.
Труднее донашивать любовь с чужого плеча. Это ведь в шестнадцать лет она первая, а после тридцати — уже из третьих рук. Кто-то выбросил, а я подобрала. А мне к лицу.
Я и фамилию решила доносить бабушкину, хоть и потрепанную, но еще какую крепкую и живучую — ВертелА!
пусть

Лестницы, по которым не подняться...

В прошлом августе написала эту миниатюру, прошел почти год, что-то изменилось, что-то нет, но каждый раз, когда я вижу вот такие лестницы из тени, вспоминаю...

DSC01823

Самое дорогое всегда хочется удержать.
Но ты уже знаешь недейственность слов, они как просроченный клей. Как запыленный скотч. Не держат.
От отчаяния начинаешь увеличивать слова caps lockом, утяжелять их приставками «бес».
...Бесконечно. Бессрочно. Бессчетно.
Но уверенность отваливается от этого мира, не прикрепляясь к нему ничем.

*
В который раз август напоминает мне, что есть лестницы, по которым никогда не подняться.
Тень от балкона легла на солнечную стену – ступенями, перилами. Иди и поднимайся. Если ты - тоже тень.
А если ты тот, кто не может подняться по тени, то зачем ты плачешь?
Зачем ты плачешь о нём?
Есть вещи, которые и в самом деле невозможны между двумя. Можно большее, можно меньшее. Но невозможное - оно не измеряется никакими степенями возможности.
Увидев эту лестницу из тени, я поняла. Нельзя каждый день подниматься на Эверест...

*
Я шла по влажному пустырю. Под ногами хрустели улитки, сотни улиток.
Два бомжа бухали на обломках какого-то дерьма.
- Иди к нам! Иди к нам.
- Да. Сейчас.
Пустырь огорожен забором. Но бомжи знают лазейку, и я знаю. Надо свернуть за помойку, пройти через горы мусора. Мимо сожженного дома.
Дальше - яблоневый сад. Много деревьев и заброшенных грядок.
Набив сумку яблоками, увидела знакомый разрез листьев.
На юге конопля выше, а здесь чахлая. Но посеял же кто-то...
Напихала конопли поверх яблок. Назад той же тропкой.
- Иди к нам! Иди к нам.
- Да. Сейчас.
Главное поувереннее говорить, и никто не стронется с места. Ни я, ни они.

*
Яблоки - в сахарный сироп. Коноплю – сушить.
- Курить будешь?
- Нет, повидло делать.
Я всё ещё разговариваю с Надькой. Хотя мы год уже не виделись. И вряд ли увидимся.
Я всё ещё разговариваю с Матвеем. Он тоже тут:
- Все прогрессивное человечество пишет про секс с глобусом. Про секс с бычками в томате. Про секс с батоном городским. А ты о чём пишешь?..
- Я? -  я немного растеряна, что он пришёл поговорить.
- Завязывай с соплями.
- Завязываю.

*
Гороскопы перестали совпадать со мной. Линии на руке пересчитали читаться.
Но даже когда линии судьбы стёрты, можно провести их самому. По воздуху, по небу, по воде.
пусть

О Триумфальной арке...

Подруга жалуется на предразводные ссоры с мужем:
- Мы уже не можем говорить, как нормальные люди!
- А о чём говорят нормальные люди?
- О Триумфальной арке, например... У меня к нему только один вопрос «Зачем ты встречался с этой сукой?». А у него только один ответ: «Какое тебе до неё дело?». Я ору, он орёт. И мы бросаем трубки. Между нами невозможен конструктивный диалог.
- А какой диалог конструктивный? - мне, и правда, интересно.
- Ну что-то вроде: «Ты не знаешь, в каком году Ремарк написал «Триумфальную арку?»»  А он в ответ: «Не помню, но примерно в 45-м»... Но ведь нифига! И высшие образования нам не помогают, и Зеланд с Курпатовым в жопу! И корвалол с феназепамом ни к чему. Это конец отношений. Понимаешь? Когда невозможно поговорить о Триумфальной арке.
У меня нечто было похожее.
Понимаю...

*

«Табличка номер один»
«Табличка номер два».
Так мы с мужем обозначили фразы, которые говорили друг другу изо дня в день накануне развода.
Было невыносимо повторять одни и те же упрёки. И сами собой придумались таблички.
Номер один: «Какая же ты сволочь». Номер два: «Ты изгадил мою жизнь». Номер три: «Пошёл ты на ...».
Он заводился с лёту:
- Табличка номер один!
Я в ответ:
- Табличка номер два!
Сейчас смеёмся, вспоминая.
Нам удалось сохранить родственные, тёплые отношения.
И мы даже можем спокойно поговорить о Триумфальной арке.

«Люби меня всегда или никогда»

Тогда вокруг меня сиял нимб, наверное. Я могла остаться ночевать в одной квартире с мужчиной, и он ко мне не приставал.
19 лет, хорошенькая - но как заколдованная...
Мы ели курицу отварную, которую ему оставила мама, на выходные уехавшая на дачу. Подогревали бульон и добавляли в него отдельно отваренный рис. Как примерные дети. Сидели и смеялись на кухне.
Под окном его квартиры был трамвайный парк. Трамваи уже спали. Метро не ходило, электрички тоже. И я осталась ночевать у него.
Он отвёл меня в мамину комнату и закрыл дверь. А утром я проснулась от того, что он почесал мне пятку. И солнце плясало на наших лицах радостью.
Близость случилась гораздо позже. В декабре - на квартире его друга, который оставил нам ключи.
Почти Новый Год, почти новая жизнь. Он сделал мне предложение сразу.
Нам выдали талончик на покупку платья и колец в универмаг «Юбилей». Медный всадник, Аврора, ресторан, альбом.
Ребёнок родился через девять месяцев. Больной. А ещё через 9 месяцев он умер. Мы похоронили его, и, когда шли с кладбища после похорон, Серёжа сказал мне, что подал документы на развод. И сказал, что мне не надо ходить в суд, он всё сам оформит. После смерти ребёнка я ему больше не нужна.
Я сказала ему о том, что женятся один раз и навсегда, и так жили мои родители и дед с бабушкой, и так пишут в книжках и показывают в фильмах. Долго и счастливо и умирают в один день.
А он мне ответил, что я не смогла родить ему нормального ребёнка, и поэтому у нас всё не так долго и не так счастливо. И это не изменить.
А я сказала, что мы можем взять ребёнка из детдома. Что я его люблю и полюблю весь мир с ним вместе.
А он сказала, что ему не нужны чужие дети. И он найдёт ту, которая родит ему своих.
А его мама сказала, чтобы я больше не выходила замуж и не рожала больных детей, а то ещё кому-то испорчу жизнь.
Мы попрощались на вокзале. Они уехали на поезде, я проводила их и долго смотрела на рельсы... Но  я осталась жить.
Я простила Серёжу тогда. Пожалела его, что он сильно переживал и травмировался смертью нашей дочки.
Но прощение не возвращает человеку веры.
Никогда больше я не верила в долго и счастливо и умерли в один день.
Я вышла замуж, нарожала детей. Я шла по жизни не лучше и не хуже других. Как дерево среди деревьев, как  травинка среди травы.
Но когда второй муж мне сказал - по иронии судьбы тоже на жд платформе и глядя на рельсы: «Я не дам тебе развода, мы умрём вместе и в один день», я  спокойно ответила ему: «Нет, и не мечтай». Потому что уже знала - сказки нет. Меня этому научили. В 19 лет.
И не сомневалась: переживёт он, переживу я, и ничего не изменится в этом мире ни в худшую, ни в лучшую сторону. И планета не сойдет с оси. И не добавится, и не убавится ничего - наутро все будут жить дальше.
Прощать можно сколько угодно, но верить в сказку можно только один раз.
Второго, третьего... другого раза не будет. Никогда.

***
«LoveMeForeverOrNever» - так Ив Сен Лоран назвал своё самое известное свадебное платье.

Негры в Париже, рассказ

Носила этот рассказ в журнал "Звезда"  редактору по прозе Евгению Каминскому (да, пусть ему будет стыдно!), он оборжался, сказал, что всё ему нравится, но печатать такое в солидном журнале нельзя (это было года четыре назад, сейчас бы наверное, взял, но я  уже и не несу). А вот откопала и делюсь!
_____
_______________________

              - Если ты не похудеешь, тебя не захотят даже негры в Париже! - я мерила тряпки, а Люська ржала.
              Травмированная Люськиными комментариями, я пожаловалась психоаналитику (опять-таки, моей же подруге) на низкую самооценку. Аналитик прочитала мне лекцию длиною в час и взяла обещание репетировать перед зеркалом: «Я - хорошая,  я - хорошая, я - хорошая»...
              Подошла к зеркалу, глянула на себя и ушла на кухню - покушать. Дожёвывая вторую сосиску, размышляла: какие же они - негры в Париже???
              - В Париже мужчины другие, - рассказывала Люська, - наши, даже если им подаёшь неоднозначные сигналы, будут сидеть, подперев голову руками и раздумывать - пойти им с женщиной или нет. А парижанам только моргнёшь - они сразу подходят, знакомятся, приглашают. У меня был роман с хорватом. Это просто секс-машина. Ему было все равно, кто я, кем работаю. Объясняемся не пойми как: он не понимает по-русски, я - по его... Восточный тип лица, волосы вьющиеся чёрные, моложе меня на одиннадцать лет. Мне говорят: Люська, не теряйся, в Питере мужики красоту не ценят, а тут толпами за тобой ходят. И что? Я с хорватом помолодела, словно свежего воздуха глотнула. Самооценка повысилась.
              - Люсь, а почему у нас мужики другие?
              - Наверное, от избытка ответственности. После работы подрабатывают, задёрганные, обременённые обстоятельствами, обязательствами, алиментами. Французы свободнее. Им всего хватает. И светлее у них, а у нас зимой после четырёх темно, север...

Collapse )

Отто Бабель

Сегодня мне приснился Исаак Бабель (правда, во сне его звали Отто).

Конечно, это был не тот Бабель, а Бабель придуманный.

Мы жарили курицу на противне и зачем-то ходили к министру образования (во как!).

А потом попали в перестрелку на улице, и одного из нас убили.

Проснувшись, я некоторое время держала в голове образ придуманного Бабеля

И  даже запомнила одну из его цитат:

«Лучшие книги начинаются в Царском Селе».

Не факт, что тут они и окончатся (но что сказано - то сказано).

Но главное размышление, на которое навёл меня приснившийся Бабель - об иллюзиях нашего сознания, об обманах сердца.

Я жалею, что не записала всего сразу, мысли в полусне очень образны, но мне вечно лень вставать и открывать ноут.

Но и сейчас ещё кое-что не развеялось...

В последние дни я постоянно думаю об иллюзиях, которые мы сами рождаем внутри себя. Или подхватываем их как инфекцию? Можно назвать их выдумками, сказками, майей, по-разному можно назвать тот мир, что мы сами себе придумываем. Например, влюбляясь в человека.


Collapse )

Мерехлюндия

     - Опять ты занимаешься мерехлюндией?
     - Чем-чем?
     - Бабушка моя так говорила. Ну, хандришь типа.
     - Ааааа. Я подумала, что это страна такая - мерехлюндия...

Collapse )

"Блёстки" и тополиный пух



Друзья скачали с интернета прозу Игоря Северянина. Оказывается,   у него есть афоризмы, раньше не читала их. Вот только некоторые.

«Блестки»  (Афоризмы, софизмы, парадоксы)

Я люблю ее от того, что ее трудно любить: она не дается любить.


Collapse )

СТОЯ В ДВЕРЯХ



Наши ссоры доходили до абсурда:
— Я никогда не приду на твою могилу!
— А я на твою!
Потом ты плакал, обнимал меня и говорил:
— Я приду тебя хоронить...
— И я приду...
Мне было тридцать шесть, тебе сорок. Но мы сохраняли какие-то черты двадцатилетних студентов, живших на съёмных углах и мечтающих о больших свершениях.
— Только смерть разлучит нас...— сказал ты однажды.
Но нас разлучила не смерть, а банальные измены.
Помнишь, выходя из квартиры на первое заседание по разводу, ты остановился в дверях, посмотрел мне в глаза и спросил:
— Ну скажи, что любишь меня. Скажи!
Ты испытующе ждал ответа. Я была готова взорваться слезами и объятьями, но молчала. Произнеси я правду тогда, что бы изменилось? Ничего. Как ничего не менялось в череде безумных ночей последнего года вместе.
— Ты где? — съёжившись от боли и бессонницы, звоню из преисподней своего раскаяния и одиночества.
— Какая тебе разница? Я под небом...
Утром ты приходил смертельно пьяный, ложился в кровать, и я прижималась к твоей спине, как к последнему прибежищу. И знала, что ты не прощаешь, даже когда изменяешь ответно... И на следующий день искала успокоения и жалости у того, кого ты убивал во сне, расчленял, топил и резал. Но он жил. Тот, кто однажды покусился на твою берёзу — на твою жену...
«Ты для меня была как берёза под окном» — и скорбное «была» уже не оставляло шанса... Хотя ты яростно убеждал в обратном:
— Таких, как он, может быть много, пойми! Но твой Мишутка один-единственный, и другого уже не будет никогда! Дура, иди ко мне,— наш секс был похож на горячее раскаяние и на мучительное прикосновение к тому, чем больше не владеешь, но отпустить не в силах...
Протрезвев, ты называл меня блядью и опять говорил, что никогда не простишь. И тут же уговаривал забыть всё и не расставаться...
Адвокат, грустный пожилой мужчина, глядя на наши препирания в коридоре суда, удивлялся:
— Зачем вы разводитесь? Такая красивая пара, такие красивые дети...
Во мне не было ничего красивого, в тебе — тоже, но вместе мы смотрелись интересно, как-то причудливо дополняя друг друга своими странностями.
Ты любил стричься абсолютно голый, и мне нравилась доверчивость твоего тела, отданного на растерзание жене-парикмахеру... Круглый пивной животик, аккуратно сложенное мужское достоинство, по-юношески узкая грудь, белая в веснушках спина и упрямый затылок, который я старательно выстригала машинкой под короткий ёжик. Остатки волос на шее добривались уже в ванной, и ты всякий раз пытался увлечь меня с собою мыться...
С тобой было то, чего не было ни с кем другим,— нет, не безумная страсть, и не родство духовных интересов, с тобой была прожита та часть жизни, которая называется молодостью, и мы худо-бедно осилили безденежье, отсутствие жилья, болезни и сложности воспитания детей. Но не смогли перешагнуть то, что сначала показалось таким безобидным...
Спустя шесть лет, возвращаясь к твоему вопросу, отвечаю:
— Да, я люблю тебя — в том дне, в том году, в той минуте, когда мы стояли в дверях перед разводом. И во всей той жизни, что была нашей...
И почему-то захотелось сказать тебе правду именно сейчас, замешкавшись на прощанье в этих же дверях, таких родных — исцарапанных собакой и детьми, с раздолбанными замками и выдернутой ручкой,— уезжая навсегда из квартиры, где мы клеили обои и тут же торопливо записывали на них телефоны друзей, где брошены старые изношенные вещи, ставшие чужими тебе и мне, и откуда наши мальчишки ежедневно пробегали свой путь до садика и школы...
И пусть мои запоздалые слова будут под стать белизне внезапно выпавшего в день отъезда снега. Приобнявшего стройную берёзу под окном... Берёзу, на которую мы так любили смотреть во все времена года и которая сегодня, как никогда, красивая в чистейшем одеянии, мгновенно тающем и превращающемся в слёзы...

12 октября. 23.04. Такси. По радио: Eros Ramazzotti — Piu Che Puoi — Не со мной, не со мной Ты шум ночной из бездны пьёшь...