Category: общество

пусть

Донашиваю

У меня такой удел — донашивать.
Мамину красоту, папину славу, дедово пристрастие к портвейнам.
Проще всего донашивать одежду. Племянница куртку на даче бросила и уехала в Америку на ПМЖ. А я вот донашиваю её куртку, а заодно и Родину.
Труднее донашивать любовь с чужого плеча. Это ведь в шестнадцать лет она первая, а после тридцати — уже из третьих рук. Кто-то выбросил, а я подобрала. А мне к лицу.
Я и фамилию решила доносить бабушкину, хоть и потрепанную, но еще какую крепкую и живучую — ВертелА!
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
пусть

Сан-Марино

Есть такое крошечное государство Сан-Марино. Самое старое государство Европы, никогда не менявшее своих границ.
Со всех сторон оно окружено Италией.
Живут там беззаботно, населения всего 33 тысячи человек. Овец пасут, зерно выращивают, вино делают.
Туристы (до 3 млн. в год) зачем-то приезжают сюда, манят их всякие красоты вокруг и крепость старинная на горе, куда туристы в основном и лезут.


А лезут они, чтобы им открылись красивые виды вокруг.



Collapse )
пусть

Негры в Париже

Париж это так банально, что аж зашибись.
То самое чувство, когда тебе описывали всю твою жизнь с детства некое расчудесное местечко – а ты приехал туда. И понял, что в Торжке было не хуже. И электричка в аэропорт Домодедово ну просто точная копия электрички из аэропорта Шарль де Голль в Париж, только мусора за окном в Париже больше.
Справедливости ради.
Вина и сыры здесь офигенны, ничего подобного нигде. Нереально вкусно!
А так. В Париже я больше всего полюбила негров. В них энергетика. Европейцы ужасно выхолощены, будто десятилетия толерантности сделали из них биороботов. Негры же – приветливы по-настоящему, они ещё не настолько тронуты цивилизацией. И с ними тепло и приятно здороваться за руку, они хитроваты и едят с аппетитом, сплетничают и в общем похожи на обычных людей.


пусть

«Умрем, ребята, а не отдадим Севастополя»

На главной опять некая дочь офицера из Киева пишет: "...в Крыму выросло поколение людей, которые считают Крым Украиной, и не имеют никакого отношения к России". Поколение выросшее вне истории или украинизированное насильно - пусть и живет своими представлениями последних 23 лет, когда им в голову вбивали героев Шухевича и Бандеру. Но историю Крыма надо знать хотя бы немного. Потому что история - она в крови и в памяти. И никуда не денется с этой земли. И это русская история!
Читала в эти дни "Севастопольские рассказы" Толстого. Мощно. И нисколько не устарело.

"Да! вам непременно предстоит разочарование, ежели вы в первый раз въезжаете в Севастополь. Напрасно вы будете искать хоть на одном лице следов суетливости, растерянности или даже энтузиазма, готовности к смерти, решимости, — ничего этого нет: вы видите будничных людей, спокойно запятых будничным делом, так что, может быть, вы упрекнете себя в излишней восторженности, усомнитесь немного в справедливости понятия о геройстве защитников Севастополя, которое составилось в вас по рассказам, описаниям и вида и звуков с Северной стороны. Но прежде чем сомневаться, сходите на бастионы, посмотрите защитников Севастополя на самом месте защиты или, лучше, зайдите прямо напротив в этот дом, бывший прежде Севастопольским собранием и на крыльце которого стоят солдаты с носилками, — вы увидите там защитников Севастополя, увидите там ужасные и грустные, великие и забавные, но изумительные, возвышающие душу зрелища".
___________
Толстой описывает будничность подвига – люди сражаются и гибнут, не строя из себя героев, хотя они и есть самые настоящие герои, он описывает госпиталь, раненых и врачей. Где мужество без пафоса, и оттого оно пронимает до слёз. Читаешь, и будто камера движется по городу, и ты всё видишь своими глазами... И в конце Толстой подытоживает.
___________
"Главное, отрадное убеждение, которое вы вынесли, — это убеждение в невозможности взять Севастополь, и не только взять Севастополь, но поколебать где бы то ни было силу русского народа, — и эту невозможность видели вы не в этом множестве траверсов, брустверов, хитросплетенных траншей, мин и орудий <…> но видели ее в глазах, речах, приемах, в том, что называется духом защитников Севастополя. То, что они делают, делают они так просто, так малонапряженно и усиленно, что, вы убеждены, они еще могут сделать во сто раз больше... они всё могут сделать. Вы понимаете, что чувство, которое заставляет работать их, не есть то чувство мелочности, тщеславия, забывчивости, которое испытывали вы сами, но какое-нибудь другое чувство, более властное, которое сделало из них людей, так же спокойно живущих под ядрами, при ста случайностях смерти вместо одной, которой подвержены все люди, и живущих в этих условиях среди беспрерывного труда, бдения и грязи. Из-за креста, из-за названия, из угрозы не могут принять люди эти ужасные условия: должна быть другая, высокая побудительная причина. И эта причина есть чувство, редко проявляющееся, стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каждого, — любовь к родине.
 Только теперь рассказы о первых временах осады Севастополя, когда в нем не было укреплений, не было войск, не было физической возможности удержать его и все-таки не было ни малейшего сомнения, что он не отдастся неприятелю, — о временах, когда этот герой, достойный древней Греции, — Корнилов, объезжая войска, говорил: «Умрем, ребята, а не отдадим Севастополя», — и наши русские, неспособные к фразерству, отвечали: «Умрем! ура!» — только теперь рассказы про эти времена перестали быть для вас прекрасным историческим преданием, но сделались достоверностью, фактом. Вы ясно поймете, вообразите себе тех людей, которых вы сейчас видели, теми героями, которые в те тяжелые времена не упали, а возвышались духом и с наслаждением готовились к смерти, не за город, а за родину. Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский..."
пусть

Чем болели люди в 18 веке

Метрические книги писались священниками при церкви, в них вносились сведения о смерти, браках и рождении. Сейчас эти книги хранятся в архивах.
Вот сведения из метрических книг 18 века по Павловску. Из них видно, чем болели тогда, и от чего умирали. Если читать все списки подряд, то большинство скончалось от поноса, чехотки (так писалось), колотья (что за болезнь - не ясно), от водяной болезни, младенческой болезни и горячки. Я тут привела не статистику, а спектр названий  Что за болезнь мокотица - не знаю. Впрочем, как и гнилая горячка - тоже. Тут, кстати, только православный люд, иноверцы не записывались в метрические книги.

Ведомость троечастная
О  бракосочетавшихся, родившихся и умерших в 1794, в 1795, в 1796 и в 1797 году
В Павловской Их императорских высочеств даче
Исключая живущих на оной иноверцев чуждых
Православнаго грекороссийскаго исповедания
Сочиненная Павловским священником Николаем Степановым
Collapse )
пусть

Одесса. Ненависть, которая до смерти

пожар

Ещё до убийств на Куликовом поле и пожара в Доме профсоюзов, когда беспорядки только начинались, я включила днём онлайн трансляцию событий в Одессе (это было позавчера)
Камера движется по городу...
Лежит окровавленный человек на тротуаре. За кадром голос: «Ультрасы забили ногами». Шея у мужика в крови, он хрипит: "Я одессит, я одессит". Люди спокойно снимают его агонию на мобилы. Мужик хрипит: "Я одессит"...
Другого окружила толпа, паренёк с георгиевской ленточкой. С него сорвали маску. Орут "Покажи лицо!!!". Хотят линчевать. Менты стоят вокруг этого несчастного, но не могут сдержать натиск голодного зверинца. Паренёк один против толпы. Это страшнее чем убийство из оружия, это озверение, когда сотни людей хотят забить одного. И каждый тянет руку к нему, хочет оторвать кусок и изувечить, учуяв кровь. От таких сцен внутри поднимается первобытный ужас.
В такие моменты в кинотеатре я закрываю лицо, а дома выключаю телевизор. Но здесь не кино. Это запредельно страшно. Особенно, когда помочь не можешь.
Больше всего меня потрясло, что никто из прохожих не захотел сдержать тех, кто бьёт и убивает.
Жажда крови и жертв у толпы была так сильна, что я подумала - они не на этом остановятся...
И они не остановились.
Ближе к ночи узнала новости. Про 50 погибших.
На Куликовом поле убили. В здании Профсоюзов заживо сожгли. Тех обгоревших, кому удавалось спастись из здания, добивали на улице под крики «героям слава» и «украина понад усе». Добивали раненых и внутри здания. Сейчас уже достаточно доказательств.
Самое шокирующее в этой трагедии, что многие украинцы радуются случившемуся - убили «колорадов». Кажется, эти люди пишут из ада. «Хороший шашлык» «прекрасная свинина к майским праздникам» - про сгоревших горожан...
Меня потряс снимок, где обугленные парень и девушка лежат обнявшись в Доме Профсоюзов. Укрывая друг друга от огня. Любое человеческое сердце возопит от такого.
А у свидомых ликование. Они фотографируются на фоне убитых. И выкладывают видео в сеть (под катом).
«Браво, Одесса. Жемчужина украинского Духа. Пусть горят черти в аду», - пишет Ирина Фарион.
Впрочем, сторонники майдана вполне последовательны.
Ведь они также радовались, когда жгли «Беркут» на майдане.
И искренне в ЖЖ меня убеждали, что сжечь «беркутов» не страшно во имя евроинтеграции.

В Одессе - тот же огонь, та же ненависть.
Ненависть, которая до смерти.

девушка гордится
____________________________

Виновников поджога и убийств не накажут, так сказали власти Одессы (48 погибших опознаны, все одесситы, а не граждане России и Приднестровья, как писали ранее). И вот для примера, сколько лет дают в Америке за бросание бутылок с зажигательной смесью.
Под катом доказательства преступлений в Одессе, что попало в сеть (ссылки, ютуб). Люди собирают в постах и комментах.

Collapse )
пусть

Благовещение

С Праздником всех православных! А у меня сегодня двойной праздник.
Моя бабушка Лидия Михайловна Вертела родилась в Благовещение. 7 апреля 1910 года. В станице Аксай на Дону.
В пять лет она лишилась матери.
А в 7 лет отец отослал сиротку жить в Макеевку на Донбасс. В семью своего родного брата. Там её отдали учиться.
В царской гимназии 1, 2 классы были подготовительные, потом 1 класс - настоящий.
В Макеевке директором гимназии была Элеонора Алексеевна Брежнева. А подругой бабушки была Юля Гринберг – дочь польского инженера горно-спасательного дела. Ездила Юля в школу на повозке, запряженной пони, и часто подвозила бабушку, от школы до дома было 3 км.
Однажды бабушка вышла из школы в метель и пошла пешком (обычно её забирал дядя на повозке с лошадкой), на окраине Макеевки она замёрзла (возле татарской школы), упала и думала, что умрёт, и вдруг увидала огонек – повозку дяди, и её спасли. В руке  у неё была вязаная сумочка с книгами, портфеля тогда не было.
В школе у неё была подружка, которая приносила завтрак ей и себе. Когда мать подружки узнала, что бабушка сирота, то стала класть вместо одного бутерброда с ливерной колбасой – два.
Началась революция, гимназию закрыли. Сделали из неё общеобразовательное училище.
Между мужской и женской гимназиями пробили общий коридор через первый класс.
Но за то недолгое время, что бабушка проучилась в царской гимназии, она выучила так много стихов, что и в 92 года читала мне их наизусть. Немецкое стихотворение «Сон монахини» она даже написала по памяти перед смертью своей рукой, три листа мелким идеальным почерком...
Бабушка с детства пела в церковном хоре. И была очень верующим человеком.
Она всегда достойно держалась, соблюдала всякие правила этикета, как правильно себя вести, как правильно есть и тд.
А директор гимназии  в Макеевке Элеонора Алексеевна была для неё эталоном дамы, красивая, умная, добрая женщина. Она вспоминала её всю жизнь. И в честь неё потом назвала свою дочку - Элеонора.
Элеонора Алексеевна – так звали мою маму.
(Маленький кусочек из рассказов бабушки про своё детство)

Лидия Михайловна Вертела

Лидия Вертела-чб

под катом фото бабушкиной мамы
Collapse )
пусть

Прокрастинация

- Может, у тебя тоже прокрастинация?
- Может. А что это такое?
- Откладывание на потом.
- Да, это про меня. Я всё откладываю на потом.
В детстве лучше понимаешь, чего хочешь. И для чего жить. Потом забываешь и забываешься.
И время определяешь по тому, как растут дети
...как накапливается пыль на вещах
...как смазывается овал лица, превращаясь в бесформенное тесто.
А ты все ждёшь, что завтра начнёшь жить по-настоящему.
А завтра перетекает в послезавтра, а послезавтра - в никогда.
***
Мартовская шкура дороги: черный лёд, белые пятна снега.
Идёшь и никуда не свернуть.
А куда сворачивать?
Некуда.
Вон мужичок из соседнего подъезда ещё летом сидел со мною рядом на скамеечке, курил, анекдоты рассказывал.
- Я всех своих друзей похоронил, - сам без зубов, поседевший, спившийся, добрый. Думала, ему лет 60. А оказалось мой ровесник.
За зиму мужичонку ни разу не видела. Спросила у соседки, где он, та сказала: умер.
Подруга позвонила на 8 марта, перечисляла ребят из нашего класса, которые ушли из жизни.
- Зажились мы с тобой, Ленка.
-Типун тебе на язык! Нам ещё долго.
Долго... Идёшь, и никуда не свернуть.
А куда сворачивать?
Пришла на кладбище, на могилку дочери. Она младенцем умерла. Настенька.
Имя занесено сугробами. А рядом с нею мальчика похоронили в том же году, зарезали его какие-то гопники. Шумная тогда была история, в газете писали. Убийцу так и не нашли. Мама и бабушка мальчика ходили на могилку каждый день. Так и сидели мы: я на своей могилке, они – на своей.
Потом родились сыновья, я стала реже бывать на кладбище. А тут пришла после долгого перерыва и вижу: мать и бабушка – свежими холмиками, рядом с мальчиком в земле лежат. И всё так же тихо вокруг, будто и не изменилось ничего.
Время оно никуда не опаздывает. Ни к кому не спешит. Оно безразлично, а ты все ждёшь от него чего-то...
- Зайдём в свадебный салон, платье тебе посмотрим.
- Зачем оно мне?
- Чтобы альбом остался - красивый, будешь листать его в старости. У тебя ведь никогда не было настоящего платья?
- Не было.
- Ну вот, пускай будет. И букет, и лимузин. И помни - ты самая хорошая. Я хочу, чтобы ты запомнила эти мои слова, если со мной что-то случится, ты их помни.
Ощущение, будто ты собираешься меня оставить  одну в этом мире и напоследок всё пытаешься украсить чем-то...
Дёргаем дверь магазина
- А где же свадебный салон? Был тут.
- Лет пять как закрыли. Вместо него «железные двери на заказ».
Тогда я видела в этом салоне платье - красное, с вышивкой, мне очень хотелось такое примерить и носить. А сейчас - не знаю...
Откладывать на потом, наверно, ничего не надо, ни платья, ни разные иные дела.
Помню, как в 25 лет муж сказал мне после свадьбы: «Нарожаем много детей». А я ему: «Куда спешить, потом успеется». Он: «Нет, детей надо рожать, пока здоровье есть и силы». Прав он оказался. Сейчас уже сил нет...
Сейчас - чёрная дорога с белыми пятнами снега, шкура уходящей зимы. Я всё иду по ней. И некуда сворачивать. И незачем.
Увидела на дороге обтаявший ледяной осколочек, похожий на ангела. Искрится, маленький, беспомощный - растает скоро. Вот так и жизнь. Большая пятнистая дорога. И солнце в крошечном осколочке-ангеле, придуманном тобой, сверкает, аж слепит глаза.

 
пусть

Штиль лебен. или жить тихо

Недавно поэт С. пожаловался:
- Это ведь ненормально! Что писателей стало больше, чем читателей. Где нормальные люди? В Царском Селе невозможно человека сбить на улице, чтобы это был не поэт! Невозможно в аварию попасть, чтобы это был не потомок знаменитости.
На днях баба подрезала меня сзади на машине, стали документы оформлять для ГАИ, она пишет фамилию: «Бианки». Я: «Родственница того самого?». Она: «Да, я замужем за его внуком».
О ужас, а вчера мне под колеса бросилась фигура подвыпившая. Я выскочил, а это поэтесса К.! Успел притормозить, литература едва не понесла невосполнимую потерю.
Где нормальные люди, Юлька, скажи!  Где?

***
У нас тут - штиль лебен, - улыбнулся Игорь. - Утром катался на лыжах в Екатерининском парке, вечером  рассказ писал, хочу прочитать его вслух!
Над нами висела огромная луна. Мы шли на соседнюю улицу Новую в мастерскую художников Наташи Агарковой и её друга Марка.
- Давно собирался тебя с ними познакомить. Большие оригиналы.
Дверь открыла крошечная женщина с двумя седыми косичками.
- Оооо, гениальный художник Игорь Болотов! Урра! А мы тут 23-е празднуем!
-  Знакомьтесь. Юля. Она живёт на Оранжерейной и тоже пишет стихи.
Какие стихи? Не пишу я нифига стихов. Чего только ни наговорят про человека. Игорь мой сосед по дому с рождения, плюс он учился в одном классе с моим братом, плюс мы знакомы так давно, что Игорь мне уже почти как дальний родственник, а так бы и не пошла я никуда....
- Все к столу.
- Марк, - мужик в камуфляже тряс мою руку. - Я работал на Узбекфильме, на Ленфильме. На киностудии Дефа. В Голливуде. Вы видели нашу шоколадную комнату?
- Нет.
- Пойдемте же скорее!
Марк показал комнату, все стены которой оклеены цветными обёртками от шоколадок.
- Мы с Наташей играем в шахматы, и кто выигрывает, тому шоколадка. Стараемся разные покупать. Чтобы ярче стены были.
За столом у Марка сидел какой-то художник по керамике, а ещё сценарист, портретист, издатель и тд и тп...
- Сейчас начнем слушать сценарий фильма про Чечню, потом рассказ Игоря, потом послушаем синопсис книги Марка. А потом Наташа Агаркова прочтёт нам свои новые стихи.
Я тихо сползла под стол...
- Урра! У нас тут будет как у Репина - литературные чтения! - радостно верещала Наташа.
Я поняла, что мой вечер погиб.
И вспомнила поэта С.
- Юлька, где нормальные люди?? Чтобы поговорить про пироги, про шашлыки, про баб?
- Давай с тобой про пироги, про баб. Про жизнь, наконец!
- Да! Я тут стишок об этом написал, сейчас тебе прочту, послушай... Он длинноват, зато про жизнь, про настоящую.

***
Я смотрела в окошко. Кушала блины Наташи Агарковой (спасибо ей, добрая душа) и думала про баб, про мужиков. Не слыша, что читали сценарист, издатель, портретист. Они мешали мне есть и жить. Нормальной жизнью!
- Юлька, не парься, мы все тут обречены на культурное иго, - утешал Игорь. - Смотри, какая полная луна. Штиль лебен.
пусть

цветок Алатырь

DSC00879
Этот узор крестиком - славянский оберег цветок Алатырь, он приносит женское счастье и достаток (Алатырь - символ сворачивания и разворачивания мира, однокоренное слово со словом "алтарь"). Бывает ещё мужской цветок Алатырь, но он немного иначе вышивается.
Всего этого я не знала, но подруга моя Оленька Кравченко-Мерзлякова вышила мне крестиком эту подушку и подарила. И я теперь подушкой оберегаюсь, и кстати, положительную энергетику от неё чувствую. Не представляю, как можно руками так много крестиков вышить и так аккуратно их уложить - это мастерство мне не под силу, восхищаюсь дивным цветком и радуюсь.