Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

пусть

Донашиваю

У меня такой удел — донашивать.
Мамину красоту, папину славу, дедово пристрастие к портвейнам.
Проще всего донашивать одежду. Племянница куртку на даче бросила и уехала в Америку на ПМЖ. А я вот донашиваю её куртку, а заодно и Родину.
Труднее донашивать любовь с чужого плеча. Это ведь в шестнадцать лет она первая, а после тридцати — уже из третьих рук. Кто-то выбросил, а я подобрала. А мне к лицу.
Я и фамилию решила доносить бабушкину, хоть и потрепанную, но еще какую крепкую и живучую — ВертелА!
пусть

незабываемый амаретто

Сегодня 23 года спустя я снова выпила «Амаретто»! Случайно купили, отметить новую работу сына.
И я в такую сентиментальность впала, что ужас.
Вспомнила, как сынок старший родился 23 года назад (правда это было в мае), а папа ждал под дверью родилки появления малыша, и на радостях побежал в ближайшие ларьки и накупил амаретто, принес его в больницу и подарил всем врачам.
Благо, работы у них больше не было. Я родила хорошо, а больше желающих рожать не было.
93 год - в девятиместной палате я лежала одна-одинёшенька. Никто не рожал. Трудные годы - демографическая яма, жрать и то было нечего. А мы ждали ребёнка, так ждали....
Я с дачи вечером пришла в роддом в босоножках на босу ногу - весь день копала грядки - и постучала в дверь.
- Вы  без скорой?
- Я пешком. С дачи.
В ситцевом сарафане, сильная, уверенная.
- У нас даже медикаментов нет, только йод, - сказала медсестра.
- Мне всё равно.
- И правильно,  в нашей стране сильный выживет, а слабым здесь и делать нечего.
Я родила через час.
- Богатырь, записывайте вес... - говорил врач.
И плакала всю ночь от счастья, что у меня родился сын. Такой красивый. Такой большой.
Я впервые плакала от счастья.
Медсестра заходила и спрашивала, что со мной,  я отвечала, что всё хорошо и это от счастья.
А врачи распивали палёный Амаретто  (другого тогда не было) и тоже были рады.
Сейчас вспоминаю. В те времена в ларьках был только Амаретто и спирт Рояль, ну ещё соус Анкл Бенс и шоколадки сникерс. Выбор небольшой.
Сладкий миндальный - вкус моей победы, сейчас он кажется таким приторным, но я буду любить его всегда.
пусть

ушлёпки с улицы

Врать  я не умею, туплю.
Дарий вернулся из деревни. В тот же день медосмотр в школе. Звонит классная, он с ходу привирает:
- Я ещё на даче с папой, не смогу прийти на медосмотр.
Марь Иванна не верит, ей почти 70 лет, и она не лыком шита. Просит передать трубку маме, чтобы подтвердила.
Дарий протягивает мне сотовый.
- Позвони ей. Она как обычно сказала, что я ушлёпок с улицы и друзья мои ушлёпки, они тоже не идут на медосмотр, и она не верит нам.
Я звоню.
- Марь Иванна, он на даче с папой.
- А вы где, Юлия Юрьевна? С ними?
- Нет, конечно, я в городе.
- А как это - вы в городе, они на даче, а номер сотового тот же самый! Как он вам смог трубку передать в город? Юлия Юрьевна, вас учили, что врать нехорошо?
- Марь Иванна, а воспитывать меня не надо!!!
Я в бешенстве. Пи-пи-пи... гудки.
Позеленевший Дарий обещает, что больше никогда не будет просить меня врать.

*

Летом купила Дарию костюм в школу, блино - я была счастлива - 1500 руб всего! Костюм-тройка, там даже жилетка была. Осенью таких дешевых костюмов не сыскать.
Мерила в июле на Васю, они одного размера. Вася в шортах и шлёпанцах нехотя пришел в магазин «эконом», который он тихо презирает.
Продавцы прифигели от взрослости школьника...
- Он на брата меряет, у них один размер.
По моему требованию Вася перемерял шесть костюмов, и, морщась, выбрал один. Вася у нас помешан на брендах. Но мы решили, что Дарику всё равно, чего носить в школе...
Приехал Дарий.
- Я в таком дерьме ходить не буду! Я в нём, и правда, как ушлёпок с улицы!
Вася кивает:
- Я догадывался, мам, что такое случится. Он прав, мы купили ему говно.
- И что делать?
- Я выберу ему хороший костюм.
- И сам за него плати!
- Я отдам свою стипендию, ну и вы скидывайтесь...
Бабушка дала пять тысяч, я - две, Платон - тоже добавил...
Вася повёз Дарика по своим любимым магазинам, где у него карты-скидки.
На линейке Дарик выглядел как лорд благородных кровей. Костюм купили офигительный.
Спрашиваю:
- И что Марь Иванна сказала?
- Ушлёпок с улицы, вот что сказала. Но я же для себя хотел хороший, а не для неё.

 
пусть

ночной автобус

Слабость моя в том, что временами я рассыпаюсь. Чтобы собрать себя заново, мне иногда достаточно одного-единственного слова... В такие минуты я начинаю верить, что Слово это – Бог. И самая моя большая сила – расслышать его...

Мир в голове – та же квартира, в которой ты живёшь. Бывает, почитаешь в книжке чьи-то умные мысли, как в чужом доме погостишь, вроде бы всё хорошо и красиво. Но хочется к своим мыслям вернуться - в родные стены.

В юности мы мечтаем рядом видеть человека, в которого влюблены. В зрелости предпочитаем, чтобы рядом был человек, который любит нас.

Все лекарства для души сделаны из одних и тех же простых истин. Этих истин, как и средств от простуды – совсем немного.
Их сдабривают и упаковывают так и сяк, но основа универсальна. Аспирин ли это. Или «возлюби ближнего»...


Иногда мне непонятно, зачем всё то, что разрывает меня изнутри?
Зачем я иду ночными улицами,  и не сидится мне, не спится, не успокаивается?..
Навстречу мне выезжает совсем пустой автобус, освещенный изнутри, он тоже едет один по ночному городу, в котором все спят. И я вдруг понимаю - зачем...
пусть

без названия

В маленьком городке все повторяется, не только улица, фонарь, аптека, но и рыжий кот (тот же, что был в прошлом году), повторяются дома, вербы, только небо всегда разное, или мне так кажется.

DSC07285

Collapse )
пусть

я больше не задыхаюсь

Сильный тот, кто может идти один. По жизни. По зимней дороге. С астмой, с больным сердцем, да как угодно – но может без помощи пройти там, где тяжело и страшно.
Ещё сильнее тот, кто может вести за собой кого-то.
Я только недавно научилась ходить cама.
Вести за собой ещё не научилась.
Но сила и в этом. Чтобы пройтись одной по зимней дороге. При минус десяти.
Сколько лет я не могла выйти на холод без баллончика от астмы.
У меня сильнейшая аллергия на холод. Как только выхожу на мороз – сразу задыхаюсь.
Было много зим. Были сотни баллонов. И доза каждый день. И много страха...
Этой осенью начало что-то меняться. Вечера холодные, а я не задыхаюсь.
Ждала нуля – не задыхаюсь.
Потом ждала морозов – проверить. Минус три - нет приступа.
Минус семь – а я иду! Сердце колотится от страха - но дышу!
Сейчас я уже привыкла к этому чувству... Свободы.  Я даже пару раз забыла баллончик дома. Раньше никогда не выходила без него.
Врачи уверяют, что гормонозависимая астма вообще не лечится, тем более, когда сидишь на баллоне почти десять лет.
Но c лета мой баллончик просто лежит в сумке.  Я стала про него забывать, я больше не задыхаюсь.
Сегодня ходила по Питеру почти при минус десяти и мне было легко дышать.
Не знаю, за что меня помиловали где-то там на небесах.
Спасибо этому году, что он сделал меня немножечко сильнее.
СпасиБО.
пусть

я больше не задыхаюсь

Сильный тот, кто может идти один.
По жизни.
По зимней дороге. С астмой, с больным сердцем, да как угодно – но может без помощи пройти там, где тяжело и страшно.
Ещё сильнее тот, кто может вести за собой кого-то.
Я только недавно научилась ходить одна.
Вести за собой ещё не научилась.
Но сила и в этом. Чтобы одной пройтись по зимней дороге. При минус десяти.
Сколько лет я не могла выйти на холод без баллончика от астмы.
У меня сильнейшая аллергия на холод. Как только выхожу на мороз – сразу задыхаюсь.
Было много зим. Были сотни баллонов. И доза каждый день. И много страха...
Этой осенью стало что-то меняться. Вечера холодные, а я не задыхаюсь.
Ждала нуля – не задыхаюсь.
Потом ждала морозов – проверить. Минус три - нет приступа. Минус семь – а я иду! Сердце колотится от страха - но дышу!
Сейчас я уже привыкла к этому чувству... Свободы.  Я даже пару раз забыла баллончик дома. Раньше никогда не выходила без него.
Врачи уверяют, что гормонозависимая астма не лечится, тем более, когда сидишь на баллоне почти десять лет.
Но c лета мой баллончик просто лежит в сумке.  Я стала про него забывать, я больше не задыхаюсь.
Не знаю, за что меня помиловали где-то там на небесах.
Спасибо этому году, что он меня сделал немножечко сильнее.
СпасиБО.

 
пусть

обычная летняя жара

Обычная летняя жара, а без неё и лета бы не было.
Потеешь от жары, как от любви. И устаёшь, как от любви. И после в изнеможении ползёшь в душ.
Двое детей уже уехали в деревню, к отцу.  Они там мужской компанией варят борщи и тушат кабачки.
А Василий тусуется на практике по ботанике, студенты с лопатами фигачат сорняки вдоль городских бордюров с девяти утра до пяти вечера.
Вчера приходит с температурой 40, вызвала скорую, говорят, это не тепловой удар.
- Наверное, дизентерия. Вызовите участкового.
Вызываю.
В регистратуре ноют: «А вам точно надо? Больных всё больше, врачей всё меньше».
Час, другой... я  ещё надеялась.
Потом участковая позвонила мне на домашний:
- Юль, у нас полно вызовов, давай оформим справочку по телефону, что такого у вас случилось?
- Температура 40.
- Отличненько. Открою справочку сегодняшним числом, пусть пьёт аспирин, нос закапывает и горло полощет. В  понедельник в поликлинику.
Вообще-то у Васеньки понос и рвота. И горло не болит. Донести эту информацию я не успела. Гудки.
Как любой советский человек, я подкована насчёт того, как правильно заниматься самолечением.
Купила левомицетин, зафигачила его в Васятку. Как учила (и лечила) меня моя бабушка, моя мать и все мои предки. Чего-то мутно вспоминала ещё про тетрациклин и сульфадимезин, но эти средства уж слишком поросли быльём...
Сегодня 37,2. И Василию так захорошело, что он нашёл в себе силы разграбить комнаты братьев: перетащил к себе их игровые приставки, лежит и балдеет:
Да, самолечение и правильная постановка диагнозов - наше семейное.
Утром звонит Дарий из деревни:
- Мам,  наверное, у Васи менингит. Папа по радио слышал. И сразу всё понял...
- Сынок, какое вы радио слушаете?
- "Новгородское вече". И ещё "Ностальжи", папа любит Рафаэлу Кару.
Сульфадимезин, Рафаэла Кара, кабачки. Бабушкина дача. Супы со свежей зеленью. Клубника. Мороженое по 22 копейки. И внезапные ангины среди жаркого лета. Столько всего разного вспомнилось...
Обычная летняя жара. А без неё и лета бы не было.
пусть

12 мая

Платошке 20 лет исполняется. Почти все фотки того времени на плёнке, лень сканировать, они так и остаются на бумаге, в альбомах, сейчас уже сплошная цифра. Но есть  в этих фотографиях теплота особенная, пусть и качество не очень хорошее, но сохранилось в них настроение... 93-й год. В роддом пришла пешком, и мне сказали: "У нас кроме йода, никаких медикаментов нет", Слава Богу и не понадобились. Акушерка тогда вздохнула: "Здоровый и так выживет, а больному в этой стране и делать нечего". В десятиместной палате лежала одна, пустой роддом... Тогда мало рожали. А мы всей семьёй радовались ребёнку, встречать меня пришла целая толпа. День был солнечный, и мой папа, откинув одеяльце, удивился, какие глаза у внука синие. Правда, на фотке это не очень видно. Но всё равно плёнка сохранила тепло и свет того времени.
Платон
пусть

Краска Кастеллани

В 217- й кабинет очередь.
У нас везде очередь. Даже в тюрьму. И на тот свет.
Но к кожнику особенно длинная очередь, так что ощущаешь её не только кожей, но и кончиками ногтей.
Мне говорят: «Отращивай шкуру, не переживай».
 Но я упорна и беспощадна в своих переживаниях. И шкура моя не выдерживает.
- У вас нервная экзема.
- Это не заразно?
- Нет.
- А как лечить?
- Перестать нервничать. Валерьянка, пустырник и покой.
- А можно мне какое-нибудь лекарство? Не слишком дорогое.
- Хорошо. Выпишу самое дешевое.
Наверное, дешевле не бывает.
Фукорцин. Или краска Кастеллани.
Я видела её на ветряночных детях ярко-малиновыми пятнами.
Я видела её на кафедре гистологии в Универе. Студенты красили фуксином препараты беспозвоночных.
И теперь я  увидела её на своих локтях и коленях, малиново свидетельствующей, что я не поправляюсь, что я отравляюсь.
И краска Кастеллани - не земляничный сок...

***
- Наверное, тебе выписали её, чтобы ты ужаснулась своему виду и перестала переживать по пустякам, - говорит подруга, увидевшая меня в боевой раскраске.
- Я не ем апельсины, не пью кофе, но у меня всё равно аллергия!
- У тебя аллергия на мужиков.
- Чушь! Я вообще о них не думаю. Я даже перестала красить ресницы.
- Зато раскрасила колено... Как будто упала с велосипеда... Помнишь, на старой работе у нас была девушка, вся сплошь покрытая сыпью - с головы до ног.
- Помню. Не хочу так.
- Тогда перестань психовать. И поехали на выходные в Свирский монастырь к старцу Игнасию. Я была у него, он помогает.
- Поехали.
- Вот, смотри расписание. В два часа ночи будем в Лодейном поле, потом 7 километров на попутке, потом какая-нибудь гостиница. И благодать...
- Ты думаешь, Игнасий нам поможет?
Старец Игнасий... Один за всех. Да разве он справится? К нему, наверное, такая же очередь как в 217-й кабинет.

***
Мы садимся в поезда, чтобы уехать.
От тех, которые напоминают. От тех, которые помнят...
Пошла брать билеты на Мурманский поезд.
На мне очередь запнулась. Сломался комп.
Ждём. Кассирша не выдерживает:
- Это надолго, касса закрывается.
- А электронные билеты?
- На этот поезд нет электронных.
Куда я бегу? Куда еду?
Купила хлеб с семечками. Шла, щурясь на солнце. Отламывала и ела.
На улице вкуснее, дома – не так. Дома не сидится.
Но и поезда не спасают. Куда я бегу?
Дороги, вымощенные ничем, приводят в никуда.
Признайся себе, что бежишь от себя.
И краска Кастеллани – не земляничный сок.
Остановись. Ну же.