Category: медицина

пусть

Донашиваю

У меня такой удел — донашивать.
Мамину красоту, папину славу, дедово пристрастие к портвейнам.
Проще всего донашивать одежду. Племянница куртку на даче бросила и уехала в Америку на ПМЖ. А я вот донашиваю её куртку, а заодно и Родину.
Труднее донашивать любовь с чужого плеча. Это ведь в шестнадцать лет она первая, а после тридцати — уже из третьих рук. Кто-то выбросил, а я подобрала. А мне к лицу.
Я и фамилию решила доносить бабушкину, хоть и потрепанную, но еще какую крепкую и живучую — ВертелА!
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
пусть

Чем болели люди в 18 веке

Метрические книги писались священниками при церкви, в них вносились сведения о смерти, браках и рождении. Сейчас эти книги хранятся в архивах.
Вот сведения из метрических книг 18 века по Павловску. Из них видно, чем болели тогда, и от чего умирали. Если читать все списки подряд, то большинство скончалось от поноса, чехотки (так писалось), колотья (что за болезнь - не ясно), от водяной болезни, младенческой болезни и горячки. Я тут привела не статистику, а спектр названий  Что за болезнь мокотица - не знаю. Впрочем, как и гнилая горячка - тоже. Тут, кстати, только православный люд, иноверцы не записывались в метрические книги.

Ведомость троечастная
О  бракосочетавшихся, родившихся и умерших в 1794, в 1795, в 1796 и в 1797 году
В Павловской Их императорских высочеств даче
Исключая живущих на оной иноверцев чуждых
Православнаго грекороссийскаго исповедания
Сочиненная Павловским священником Николаем Степановым
Collapse )
пусть

я больше не задыхаюсь

Сильный тот, кто может идти один. По жизни. По зимней дороге. С астмой, с больным сердцем, да как угодно – но может без помощи пройти там, где тяжело и страшно.
Ещё сильнее тот, кто может вести за собой кого-то.
Я только недавно научилась ходить cама.
Вести за собой ещё не научилась.
Но сила и в этом. Чтобы пройтись одной по зимней дороге. При минус десяти.
Сколько лет я не могла выйти на холод без баллончика от астмы.
У меня сильнейшая аллергия на холод. Как только выхожу на мороз – сразу задыхаюсь.
Было много зим. Были сотни баллонов. И доза каждый день. И много страха...
Этой осенью начало что-то меняться. Вечера холодные, а я не задыхаюсь.
Ждала нуля – не задыхаюсь.
Потом ждала морозов – проверить. Минус три - нет приступа.
Минус семь – а я иду! Сердце колотится от страха - но дышу!
Сейчас я уже привыкла к этому чувству... Свободы.  Я даже пару раз забыла баллончик дома. Раньше никогда не выходила без него.
Врачи уверяют, что гормонозависимая астма вообще не лечится, тем более, когда сидишь на баллоне почти десять лет.
Но c лета мой баллончик просто лежит в сумке.  Я стала про него забывать, я больше не задыхаюсь.
Сегодня ходила по Питеру почти при минус десяти и мне было легко дышать.
Не знаю, за что меня помиловали где-то там на небесах.
Спасибо этому году, что он сделал меня немножечко сильнее.
СпасиБО.
пусть

Краска Кастеллани

В 217- й кабинет очередь.
У нас везде очередь. Даже в тюрьму. И на тот свет.
Но к кожнику особенно длинная очередь, так что ощущаешь её не только кожей, но и кончиками ногтей.
Мне говорят: «Отращивай шкуру, не переживай».
 Но я упорна и беспощадна в своих переживаниях. И шкура моя не выдерживает.
- У вас нервная экзема.
- Это не заразно?
- Нет.
- А как лечить?
- Перестать нервничать. Валерьянка, пустырник и покой.
- А можно мне какое-нибудь лекарство? Не слишком дорогое.
- Хорошо. Выпишу самое дешевое.
Наверное, дешевле не бывает.
Фукорцин. Или краска Кастеллани.
Я видела её на ветряночных детях ярко-малиновыми пятнами.
Я видела её на кафедре гистологии в Универе. Студенты красили фуксином препараты беспозвоночных.
И теперь я  увидела её на своих локтях и коленях, малиново свидетельствующей, что я не поправляюсь, что я отравляюсь.
И краска Кастеллани - не земляничный сок...

***
- Наверное, тебе выписали её, чтобы ты ужаснулась своему виду и перестала переживать по пустякам, - говорит подруга, увидевшая меня в боевой раскраске.
- Я не ем апельсины, не пью кофе, но у меня всё равно аллергия!
- У тебя аллергия на мужиков.
- Чушь! Я вообще о них не думаю. Я даже перестала красить ресницы.
- Зато раскрасила колено... Как будто упала с велосипеда... Помнишь, на старой работе у нас была девушка, вся сплошь покрытая сыпью - с головы до ног.
- Помню. Не хочу так.
- Тогда перестань психовать. И поехали на выходные в Свирский монастырь к старцу Игнасию. Я была у него, он помогает.
- Поехали.
- Вот, смотри расписание. В два часа ночи будем в Лодейном поле, потом 7 километров на попутке, потом какая-нибудь гостиница. И благодать...
- Ты думаешь, Игнасий нам поможет?
Старец Игнасий... Один за всех. Да разве он справится? К нему, наверное, такая же очередь как в 217-й кабинет.

***
Мы садимся в поезда, чтобы уехать.
От тех, которые напоминают. От тех, которые помнят...
Пошла брать билеты на Мурманский поезд.
На мне очередь запнулась. Сломался комп.
Ждём. Кассирша не выдерживает:
- Это надолго, касса закрывается.
- А электронные билеты?
- На этот поезд нет электронных.
Куда я бегу? Куда еду?
Купила хлеб с семечками. Шла, щурясь на солнце. Отламывала и ела.
На улице вкуснее, дома – не так. Дома не сидится.
Но и поезда не спасают. Куда я бегу?
Дороги, вымощенные ничем, приводят в никуда.
Признайся себе, что бежишь от себя.
И краска Кастеллани – не земляничный сок.
Остановись. Ну же.