Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

пусть

Донашиваю

У меня такой удел — донашивать.
Мамину красоту, папину славу, дедово пристрастие к портвейнам.
Проще всего донашивать одежду. Племянница куртку на даче бросила и уехала в Америку на ПМЖ. А я вот донашиваю её куртку, а заодно и Родину.
Труднее донашивать любовь с чужого плеча. Это ведь в шестнадцать лет она первая, а после тридцати — уже из третьих рук. Кто-то выбросил, а я подобрала. А мне к лицу.
Я и фамилию решила доносить бабушкину, хоть и потрепанную, но еще какую крепкую и живучую — ВертелА!
пусть

ушлёпки с улицы

Врать  я не умею, туплю.
Дарий вернулся из деревни. В тот же день медосмотр в школе. Звонит классная, он с ходу привирает:
- Я ещё на даче с папой, не смогу прийти на медосмотр.
Марь Иванна не верит, ей почти 70 лет, и она не лыком шита. Просит передать трубку маме, чтобы подтвердила.
Дарий протягивает мне сотовый.
- Позвони ей. Она как обычно сказала, что я ушлёпок с улицы и друзья мои ушлёпки, они тоже не идут на медосмотр, и она не верит нам.
Я звоню.
- Марь Иванна, он на даче с папой.
- А вы где, Юлия Юрьевна? С ними?
- Нет, конечно, я в городе.
- А как это - вы в городе, они на даче, а номер сотового тот же самый! Как он вам смог трубку передать в город? Юлия Юрьевна, вас учили, что врать нехорошо?
- Марь Иванна, а воспитывать меня не надо!!!
Я в бешенстве. Пи-пи-пи... гудки.
Позеленевший Дарий обещает, что больше никогда не будет просить меня врать.

*

Летом купила Дарию костюм в школу, блино - я была счастлива - 1500 руб всего! Костюм-тройка, там даже жилетка была. Осенью таких дешевых костюмов не сыскать.
Мерила в июле на Васю, они одного размера. Вася в шортах и шлёпанцах нехотя пришел в магазин «эконом», который он тихо презирает.
Продавцы прифигели от взрослости школьника...
- Он на брата меряет, у них один размер.
По моему требованию Вася перемерял шесть костюмов, и, морщась, выбрал один. Вася у нас помешан на брендах. Но мы решили, что Дарику всё равно, чего носить в школе...
Приехал Дарий.
- Я в таком дерьме ходить не буду! Я в нём, и правда, как ушлёпок с улицы!
Вася кивает:
- Я догадывался, мам, что такое случится. Он прав, мы купили ему говно.
- И что делать?
- Я выберу ему хороший костюм.
- И сам за него плати!
- Я отдам свою стипендию, ну и вы скидывайтесь...
Бабушка дала пять тысяч, я - две, Платон - тоже добавил...
Вася повёз Дарика по своим любимым магазинам, где у него карты-скидки.
На линейке Дарик выглядел как лорд благородных кровей. Костюм купили офигительный.
Спрашиваю:
- И что Марь Иванна сказала?
- Ушлёпок с улицы, вот что сказала. Но я же для себя хотел хороший, а не для неё.

 
пусть

Дача Александра III в Лангинкоски

Недалеко от Котки, в том месте, где река Клюмийоки впадает в Финский залив, в 1889 году построили царскую усадьбу. Здесь Александр любил отдыхать и ловить лосося.  Внутри музей был закрыт, но я через окошки немного поснимала обстановку дома. Побродила по побережью и в лесу, где множество мостиков перекинуто через ручьи и речушки.

DSC03040

DSC03089
Collapse )

Возле дома и далее

Живём мы тут в Царском Селе как в деревне. В каждом дворе - вишня, малина. Яблони растут под окнами. Гуляли с собакой, лето смотрели. И вроде ничего необычного, а каждое лето чему-то удивляешься...
DSC06068


Collapse )

Армавир. Детство

Я, мой брат Димка и бабушка. За лесопосадками - поля с подсолнечником, пшеницей, клещевиной. Кубань - наша житница. С другой стороны - степь. Мы идем на огород. Я буду собирать колорадских жуков. Брат - помогать мне.
 


Дед своими руками строит дачный домик. Из двух комнат.



Collapse )

ТРИММЕР, СЕРП, КОСА...

Эту дверь не открывали около года. И хотя за ней не может быть ничего страшного, волнуюсь.
Дощатый пол и мёртвые крапивницы: отвалившиеся рыженькие крылья и совсем целые бабочки, присевшие, как самолёты в аэропорту. Неистовая трава заглядывает в окна. Висят уверенные в своём будущем пауки. У порога чертополох — стоит, будто не решается зайти. В дачном кресле — мамина кофта и беленький беретик от солнца.

Врезаюсь в заросли лисохвоста, семена пыльным облаком слетают с колосков, и кажется, сто лет никто здесь не ходил. А ведь только в сентябре мать по стебельку, по листику выдергивала сорняки — вычищала грядки. И как всё быстро одичало, словно почуяла земля — хозяйки нет. И жадная природа сладостно овладела ей. И вот уже ни грядок, ни дорог. Страстное буйство свободной зелени.
Землянички кислые со дна зарослей — десяточек.
— Кушай,— брат отдаёт их мне.
Он косит триммером, муж — косой, я — стареньким серпом. Механический гуд бензинового агрегата, тихий вжик наточенного лезвия в перерывах, когда мотор заглушен. И совсем бесшумная подсечка ржавого полумесяца. Вычищаем лужайку перед домом.
— Скосим до сада, а под деревьями не будем.
Вишнёвый сад... Нет, яблоневый. Красные твёрдые яблочки, как сжатые кулачки новорожденных.
Мамочка, в опустелой после похорон квартире так не щемило сердце от грусти по тебе. Наверное, здесь  больше твоей души — в переливчатых люпинах и зелёных сливах, желтеющих к заморозкам. В цветочках водосбора и малине, которой будет много этим летом.
— Ключи тебе оставлю, соберёшь ягоды,— предлагает брат.
— Да.
Мне хочется сюда приехать, посидеть одной. Под дубом, посаженным пятнадцать лет назад, в год, когда родился старший сын. И потрогать руками туи,— шесть штук, я стырила их крошечками из разорённого при перестройке питомника редких растений. Как и этот красный орешник. В тот год родился средний сын. Прутики превращались в деревья, мальчики превращались в мужчин. А небо было такое же...
Запах клевера мёдом вливается в лёгкие.
Гудит триммер, по лицу брата катится пот. Вжикает натачиваемая коса.
Серп отложен — расщепилась старая деревянная ручка. Водянистая мозоль прорывается на ладони. Мама любила косить именно серпом — неторопливо, маленькими пучочками. Это была ручная работа, а не машинная стрижка. Мамочка  гладила землю, ласкала, и мы в память о ней причёсываем участок, но получается не так. Живое всё вокруг — да не жилое...
Мама любила костерок, водичку вскипятить на нём, бросить тр,авы в котелок — смородиновый лист, душицу, клевер. И угощать внучат всем, что вырастила — огурцы, салат, лучок. А мы как будто бы наёмники — работу сделали, но всей души не оставляем здесь. А Скарлетт оставляла в Таре... И  я её понимаю.
С землёю расставаться жальче, чем с квартирами, машинами и гаражами — она живая. Поэтому и продадим её зимой,— когда уснёт, провалится в глубокий сон, как маленький ребёнок. А мы тихонечко уйдём, закрыв калитку...
Брат упаковывает триммер. И заводит машину. У меня — букет из вспыхнувших на закате ромашек. И в корзинке две веточки мяты. Да пёрышко чеснока: пророс забытый с прошлого года...