September 1st, 2014

пусть

колбаса

Я потеряла колбасу, шла из магазина и потеряла.
На лестнице пакет начал рваться, из него посыпались творожки, сметана. Тут я заметила дыру...
Когда упала колбаса, хрен её знает.
Пошла обратно по следам. Но фиг кто колбасу оставит на дорожке. Её давно уж подобрали. Она же не надкусанная, а свежая, и может, даже с чеком.
Жизнь лишена смысла, если теряешь колбасу, а не находишь.
Подходя к дому, я поглядела на окна, как Плейшнер, когда он шел на явку: может, кто переставил цветочные горшки и знаки подаёт, что колбаса моя нашлась.
А вообще... это четвёртая покупка, которую я забываю - на улице, в корзине, в магазине.
Наверное, мне стало всё равно.
Не себе и покупала, я колбасу не ем, «мне за державу обидно», что спятила совсем. Пока искала, заметила, что осень под ногами, оранжевые лапы клёнов.
На Оранжерейной красота.
- Хорошо живём мы, Юлька?
- Очень.
- Смотри, рядом бутик открыли.
- Ты в нём была хоть раз?
- Была. Одна фигня висит.
Листья летят, летят.
Мелькнуло жёлтое такси 9401010.
Двери магазинов на Оранжерейной распахнуты. Но я не вижу там, чего хочу.
И такси везут не туда, куда хочется.
Странное дело. Вокруг всего так много. А ты сидишь на остановке, как инопланетянин, и не понимаешь, как это применить к себе - такси, покупки, хорошую погоду.
Ведь чудеса не продаются, и всякие такси туда не едут.
- Сахар дорожает, смотри, люди мешками покупают. Надо бы взять.
- А ты ещё купи крупы мешка четыре, поставь их в комнате и привязи бумажечки к мешкам: греча, пшено. Чтобы не перепутать.
Мне после 90-х всё равно, чего мы будем есть. Я на всю жизнь назапасалась круп и набоялась голода.
Теперь я свободна от крупы. От ельцина, от путина, от всех. Мне пофиг. На колбасу, на санкции, на госдеп и на пушкова из ОБСЕ.
Листья падают на колени.
...По краям хлорофилл исчезает быстрее, вдоль жилок задерживается подольше.
Изменение листа - те же песочные часы, где каждая песчинка незаметна, - и каждая разрушающаяся молекула хлорофилла невидима, - но время крадётся этими крошечными шагами.
Время распинает и меня, тихонечко, некрупными гвоздями, и раны вроде не смертельны, а кровь вся вытекла до капли.
- Да и хрен с ней, с этой колбасой.
- Конечно.
Я не заметила санкций, потому что одновременно с их введением потеряла интерес к еде. Вместо голода в животе поселилась какая-то тоска.
- Катька, знаешь, как похудеть от шоколада?
- Как?
- А ничего не есть кроме него.
 
пусть

52-67 ЛДЕ

Я соврала тебе, что не привязываюсь к вещам.
Есть вещи, которые я люблю почти как свою собаку, а это очень много.
А эту машину я любила, может, даже больше.
 Купленная в 78 году она принесла нам столько радости!
Мы набивались в неё большой семьей. И ехали на дачу в Васкелово на выходные, и вереница таких же разноцветных Москвичей тянулась по трассе.
- Тогда иномарок не было, Жигули да Москвичи, Волги реже.
- Теперь уважаешь тех, кто ездит на стареньких Москвичах, особенно, когда машинки блестят.
В гараже паутина, как в старинном замке...
После смерти отца прошло 15 лет, и машина стояла все эти годы.
Кожаные сиденья из кожзама. Поглаживаю их в последний раз.
- А магнитофон сохранился?
- Да, он в багажнике лежит.
- У вас и аптечка с тех времен? Чудеса.
Паренёк толкает машину, сама она не заводится.
- Колодки поржавели, я тросом её вытяну из гаража.
Сначала я хотела сдать машину в лом. Три тысячи. Вывозит фирма.
У меня не сохранилось вообще никаких документов на машину. И наследство не оформлено.
- Как мы будем везти её на эвакуаторе через город без документов? Хоть бы какую бумажку.
Вот и не верь в чудеса... Сегодня утром с антресолей выпал пакет из-под кофе...и я вспомнила, что папа в нём хранил ключи и документы. Сунула руку, нашла техпаспорт на Москвича.
Но я не сдала машину в лом. Я продала её пареньку лет 25.
- Я восстанавливаю уже второй такой Москвич, мне постоянно нужны детали - что-то заменять, чинить.
- Понятно, на органы пойдёт. А номера забрать нельзя?
Паренек качает головой.
Я хотела взять на память. Хотя зачем? И на том свете меня разбудят, вспомню: 52-67 ЛДЕ, Москвич 412, ИЖ, цвет «айсберг». Жёлтые сиденья. И стеклянный наконечник с коробки передач, памятный. Я его тихо скрутила и положила в карман. Хоть что-то...
В этой машине мы были все вместе. Счастливые, дружные. Я, мама, папа, брат, бабушка, уже позже – жена брата. Потом мы ездили на этой машине в деревню с мужем и нашими детьми. Москвич служил семье как верный пёс.
Когда умер мой отец, почему-то никто не стал переоформлять машину. Но мои дети просто так ходили в гараж навестить Белого друга, заводили его, выкатывали из гаража, проверяли как он... Друг ведь.
Я соврала, что не привязываюсь к вещам.
Некоторые вещи я люблю почти как людей – они уходят и мне грустно.
Паренёк дал мне те же три тысячи, но всё-таки не в металлолом...
Платон спросил:
- Мам, а ты не спросила того парня, какой у него номер гаража? Я как-нибудь схожу к нему проведать нашу машину.
- Нет, не спросила...
Всем вещам и людям отведено своё время, которое они пробудут с нами, дальше - мы уже без них. 
пусть

ушлёпки с улицы

Врать  я не умею, туплю.
Дарий вернулся из деревни. В тот же день медосмотр в школе. Звонит классная, он с ходу привирает:
- Я ещё на даче с папой, не смогу прийти на медосмотр.
Марь Иванна не верит, ей почти 70 лет, и она не лыком шита. Просит передать трубку маме, чтобы подтвердила.
Дарий протягивает мне сотовый.
- Позвони ей. Она как обычно сказала, что я ушлёпок с улицы и друзья мои ушлёпки, они тоже не идут на медосмотр, и она не верит нам.
Я звоню.
- Марь Иванна, он на даче с папой.
- А вы где, Юлия Юрьевна? С ними?
- Нет, конечно, я в городе.
- А как это - вы в городе, они на даче, а номер сотового тот же самый! Как он вам смог трубку передать в город? Юлия Юрьевна, вас учили, что врать нехорошо?
- Марь Иванна, а воспитывать меня не надо!!!
Я в бешенстве. Пи-пи-пи... гудки.
Позеленевший Дарий обещает, что больше никогда не будет просить меня врать.

*

Летом купила Дарию костюм в школу, блино - я была счастлива - 1500 руб всего! Костюм-тройка, там даже жилетка была. Осенью таких дешевых костюмов не сыскать.
Мерила в июле на Васю, они одного размера. Вася в шортах и шлёпанцах нехотя пришел в магазин «эконом», который он тихо презирает.
Продавцы прифигели от взрослости школьника...
- Он на брата меряет, у них один размер.
По моему требованию Вася перемерял шесть костюмов, и, морщась, выбрал один. Вася у нас помешан на брендах. Но мы решили, что Дарику всё равно, чего носить в школе...
Приехал Дарий.
- Я в таком дерьме ходить не буду! Я в нём, и правда, как ушлёпок с улицы!
Вася кивает:
- Я догадывался, мам, что такое случится. Он прав, мы купили ему говно.
- И что делать?
- Я выберу ему хороший костюм.
- И сам за него плати!
- Я отдам свою стипендию, ну и вы скидывайтесь...
Бабушка дала пять тысяч, я - две, Платон - тоже добавил...
Вася повёз Дарика по своим любимым магазинам, где у него карты-скидки.
На линейке Дарик выглядел как лорд благородных кровей. Костюм купили офигительный.
Спрашиваю:
- И что Марь Иванна сказала?
- Ушлёпок с улицы, вот что сказала. Но я же для себя хотел хороший, а не для неё.

 
пусть

Это не твоё казино

Никогда не знаешь, отчего заплачет женщина...
В конторке гаражного кооператива старенькая бухгалтерша морщинистыми руками заполняет договор на продажу моего гаража.
Ей 75 лет, смотрю на неё и думаю: неужели и я такая буду?
Слёзы капнули на бумажку договора...
- Вам так жалко продавать гараж?
Покупатель от жалости по ошибке сунул мне на сто долларов больше.
Потом, извиняясь, забрал их обратно.
Но я и не заметила его метаний вокруг долларовой бумажки, я всё думала про ту женщину. И про себя.
Ты меня утешал.
- Ну чё переживать, Юлька, ну состаримся мы, будем на скамейках сидеть и сетовать. Зато места в автобусах нам будут уступать, про войну будем детям рассказывать. Будет нам под 80, станем целоваться на вокзале, костыли отбросим, всех стошнит, до чего зрелище будет ужасное, на видео заснимем и в сеть, с предупреждением «до 60 лет смотреть не рекомендуется», суицидальный ролик будет, многие не сдюжат будущего. Ролик занесут в экстремистские. А ещё пенсионеры будут судачить. И при виде харуиса говорить: батюшки светы!
...Никогда не знаешь, отчего женщина рассмеётся.

- Мне завтра расчищать гараж. Надо как-то стащить из него столетнюю медную ванну.
- А в чём проблема?  Это ж твоя ванна.
- Покупатель сказал, что купил гараж со всем содержимым. И выносить ничего нельзя без его ведома. Ключ забрал. Одна надежда, что ванна закрашена сверху масляной краской, он не поймёт, что она медная.
Утром. Покупатель:
- Это что?
- Ванна. Родители хранили, не пойми зачем. Место занимает, а по сути - хлам...
- Утащи её на помойку.
- Конечно. Сейчас позову ребят, и мы унесём.
Покупатель:
- Справитесь за два часа?
- Конечно.
Покупатель сваливает на пару часов, я ловлю в гаражах первый попавшийся грузовик.
Грузим ванну в него.
- Блин, не роняй мне её на ногу!!! Всё-таки 40 килограмм!
- Куда везти?
- В краеведческий музей.
- Сдать музею хотите?
- Ага, сдать хотим...
В музее есть подвал, где ванну можно похранить, пока не найду покупателя.
Чтобы задобрить музейщиков, подарила им экспонат - красивый сталинский чемодан. С этим чемоданом мой дед колесил по всей стране. Отлично сохранился. Стопочки 50-х годов достала из чемодана и себе сунула в карманы. Выпьём дома из них водки.

«Война - лекарство против морщин», это лекарство у нас не кончается, поэтому мы никогда не состаримся.
Мы так и будем идти мимо этих ржавых гаражей, мимо тёмных дач, мимо кладбищ, по дороге без фонарей. И ловить попутку.
- Уже темно, перестань махать рукой, они не остановятся. До города несколько километров. Дойдём.
Ботинки чавкают в грязи.
- Раньше я думала, что когда разбогатею, буду помогать людям. Сейчас я думаю, что если разбогатею, то уйду как можно дальше от людей.
- И купишь дом как Бротиган.
- Да, только не в Монтане, а на другом краю света.
И остальное - тоже как Бротиган... Из револьвера "Магнум-357".
Грёбаная дорога в колдобинах. Я уже не верю, что когда-нибудь её починят, я не верю, что когда-нибудь здесь станет лучше. Я живу сытно только потому, что мне оставили крепкое наследство мои родители, добывшие всё это при совке. А я сама? А мои дети? Что они смогут заработать, не украв?
Когда дети были маленькими, у них было игрушечное казино «Глаз змеи», казино принадлежало страшим братьям Васе и Платону, а младший брат Дарик в нём всегда проигрывал и огорчался.
И однажды братья ему пояснили.
- Пойми, просто это не твоё казино, поэтому тебе в нём никогда не выиграть.
С тех пор «не твоё казино» стало нарицательным, означая место, где всегда проигрываешь.
Так вот моя страна - это не моё казино. Это моя война. Мне никогда в ней не состариться. Но и выиграть в ней невозможно.